В университете, где она преподавала уже больше двадцати лет, всё было знакомо до мелочей: запах старых книг в библиотеке, ритм академического года, даже лица многих коллег почти не менялись. Её собственный мир, выстроенный за пять десятилетий, был прочным и предсказуемым. Пока в кафедру лингвистики не пришёл он.
Новый преподаватель, специалист по цифровой филологии, был моложе её почти на двадцать лет. Его лекции были полны непривычных терминов и ссылок на современную культуру, что вызывало оживлённые дискуссии среди студентов. Сначала она лишь с профессиональным интересом наблюдала за его методами, иногда задавая вопросы после семинаров. Затем стала искать поводы зайти в его кабинет — вернуть якобы забытую папку, обсудить новую статью. Она ловила его взгляд в преподавательской, запоминала его расписание, чтобы «случайно» оказаться рядом в столовой.
Её увлечение, поначалу похожее на лёгкую интеллектуальную симпатию, стало глубже. Она ловила себя на том, что перечитывает его публикации не для работы, а чтобы лучше понять ход его мыслей. Начала менять маршруты по университету, чтобы повысить шанс на встречу. В социальных сетях, которые раньше почти не использовала, теперь часто просматривала его профиль, анализируя каждую новую фотографию, каждый комментарий.
Одержимость росла незаметно, как трещина в стекле. Она стала приходить в корпус, где он вёл вечерние занятия, под предлогом работы в пустом кабинете. Однажды, встретив его в компании молодой аспирантки, испытала приступ такой острой, иррациональной ревности, что ей пришлось сделать вид, что у неё закружилась голова. Разумом она понимала абсурдность ситуации, но не могла остановиться.
Последствия не заставили себя ждать. Коллеги начали замечать её странное поведение — частые «случайные» появления рядом с новым преподавателем, навязчивые вопросы о нём. На одном из факультетских собраний она неловко вставила реплику в его доклад, выдав слишком глубокое знание его текущего исследования, что вызвало удивлённые взгляды. Сам объект её внимания стал вести себя сдержаннее, почти холодно, явно стараясь избегать лишнего общения.
Кульминацией стал вечер, когда, увидев его машину на парковке возле незнакомого ей кафе, она решила зайти внутрь. Он был там не один. Не думая, она подошла к его столику с неестественной улыбкой, сказав что-то о совпадении. Пауза, последовавшая за этим, и его смущённый, отстранённый взгляд наконец пробили брешь в её иллюзиях. В ту ночь она впервые за долгие годы не смогла подготовиться к лекции.
На следующий день она подала заявление на академический отпуск. В официальной причине значилось «работа над монографией», но истинная причина была известна только ей. Тишина в её собственном кабинете, без эха шагов в соседнем коридоре, наконец дала ей возможность услышать себя. И этот голос звучал одиноко и очень трезво.
Отзывы